Счастливые дни в аду - enahma []

– Альбус… то, что Вы просите… – мистер Уизли отчаянно потряс головой. – Я не хочу использовать слово «невозможно», но Ваше упование на меня почти невозможно. Большая часть отчетов определенно в совершенно секретной секции, а я туда не допущен. А несекретные отчеты… они в другом отделе министерства, и будет довольно подозрительно, если я пойду туда, чтобы прочесть некоторые документы… И если бы даже я так или иначе достал эти документы… их количество…

– Да, я знаю, Артур. Но мы должны все попробовать.

– Да, я знаю, – вздохнул мистер Уизли даже более устало, чем раньше. – Я только… хочу знать, могу ли я попросить Перси помочь мне. Вы знаете, что он работает в министерстве, и он более терпелив и точен, чем я. Его помощь была бы бесценной.

– Я думаю, это хорошая идея, Артур. Он сделал бы что-нибудь, чтобы найти Гарри.

– А другая команда? Что предполагается делать нам? – нетерпеливо перебил Флетчер.

– Пожалуйста, терпение, Мундунгус, – пристальный взгляд директора был строгим и авторитетным. – Ремус, Сириус, – повернулся он к двум друзьям, – я хочу, чтобы вы осуществили небольшую поездку в Шотландию. – Он развернул кусок пергамента, это была карта Британских островов. – Эта часть… и эта, а если у вас есть время, тогда эта тоже, – указал он на несколько областей на карте. – Ремус, я думаю, что там Вы сможете использовать Ваши связи… Вы должны закончить. Это – части, которые мы не сумели как следует исследовать в прошлые годы.

– Мы? Что Вы подразумеваете, Альбус? – спросил Флетчер.

– Он и этот мерзавец… Снейп, – фыркнул Блэк с отвращением.

– Сириус! – внезапно Дамблдор стал раздраженным. – Вы не имеете никакого права говорить о нем таким образом!

Блэк кратко кивнул, но не ответил.

– Снейп? – голос Флетчера был недоверчив. – О, нет, Альбус…

– Стоп. Сейчас не время для обсуждения персон, которых вы презираете, – тон Дамблдора содержал резкую окончательность. Он повернулся к Блэку. – Ну? Вы согласны поехать?

– Конечно, Альбус, – быстро ответил Люпин. – Мы отправимся сразу после встречи.

– Хорошо. И, – он снова повернулся к Флетчеру, – я попрошу у Вас трудную вещь, Мундунгус.

– Очень хорошо, давайте! – глаза Флетчера шутливо заблестели в ожидании. – Я полагаю, что это достаточно трудно, чтобы стоило согласиться!

– Вы будете работать с Арабеллой. – Флетчер кивнул. Они вместе работали несколько раз в прошлую войну и были хорошими друзьями. – Вы попробуете захватить Пожирателя Смерти и проследуете за ним на встречу. И, при удаче, в Поместье Кошмара.

– Чтооо? Альбус, Вы сумасшедший! – более молодой маг смотрел на него в полном недоверии, голос его упал в неверии. – Я предпочту пойти в министерство вытирать пыль со старых бумаг и читать их!

– Вы боитесь? – невинно спросил Дамблдор.

– Альбус! Как смеете?.. – он не закончил вопрос. – Нет! Конечно, нет! Но… Как мы сможем найти Пожирателя Смерти? Как мы сможем следить за ним, не привлекая внимания, возможно, целые дни? Как мы сможем аппарировать с ним? Прямо к Волдеморту! Как мы сможем уцелеть перед ним? И вернуться, чтобы доложить Вам…

– Да, я знаю, это опаснейшая и рискованная задача, вот почему я хотел, чтобы вы двое выполняли ее вместо Ремуса и Сириуса. Вы старше их, вы более опытны, вы хорошо тренированные авроры – даже лучше, чем авроры министерства, – и вы оба отличные стратеги. А вам понадобится сноровка в этом поиске. Я не собираюсь рисковать вашей жизнью или убивать Волдеморта. Все, что я хочу, – как можно быстрее найти это поместье.

– Но… если мы как-нибудь ухитримся найти его, – спокойно сказал Люпин, – кто спасет оттуда Гарри?

– Я, конечно. Кто же еще? Я спасу оттуда их обоих.

Глава 9. Поиски

Одиночество, ужасные часы одиночества… возможно, даже дни? Гарри не знал. Ему было холодно, и он, как мог, свернулся в клубок, но он все еще дрожал в леденящем холоде.

Холод внутри и снаружи. Везде холод.

Было так трудно вынести одиночество, темноту и холод в комнате. Он тосковал по компании Снейпа, по их беседам и близости. Он нуждался во всех так называемых психологических факторах, теперь отсутствующих. Он решил, что он любит психологию. Должно ли это было составлять счастье?

Дверь скрипнула и открылась.

Пожиратели Смерти. Их вид за эти дни стал весьма обычным. Они промаршировали в дверь, плащи колыхались позади них, маски волновались в полутьме. Гарри невольно вздрогнул, когда они схватили его за руки и вытащили в дверь.

Снова избиение.

Или что-нибудь хуже. Эйвери был среди них. Рот Гарри мгновенно пересох. Он попытался сглотнуть, но его язык прилип к нёбу, и мальчик почувствовал, как преждевременный страх сжал горло.

Он наполовину паниковал к тому времени, когда они достигли камеры пыток.

Там никого не было. Снейпа также не было. Гарри почувствовал себя обманутым, и тревога поднялась у него в груди. Что с ним случилось? Он не умер?

Паника полностью поглотила его, каждое ощущение, каждая мысль, каждое его чувство просили и молча умоляли в его голове… Он почувствовал внезапное и почти нестерпимое побуждение кричать от внутренней сумятицы. Эйвери вынул бритву.

Гарри застыл на месте. Он умрет здесь. Он умрет здесь в одиночестве. Не будет никого, чтобы утешить, подержать, позаботиться о нем. Снейп, несомненно, умер, одинокий, как и он. Он знал наверняка, что тот не сможет поддержать его. Нет, он не унизится до того, чтобы просить и умолять их, никогда. Он только не сможет хранить молчание, потому что ему очень сильно хотелось кричать, выть от боли.

Он пронзительно крикнул, когда бритва коснулась его кожи.

Как больно. Это было хуже Круциатуса: беспомощность и безнадежность добавили свое воздействие к работе мужчины. Прошлые, еще пульсирующие порезы снова были вскрыты. Бритва казалась ужасно горячей, как будто огонь жег его спину, бока, грудь, шею, ноги, всё, везде, когда лезвие продолжало и продолжало медленные и точные движения.

Эйвери снял маску, как он сделал и в прошлый раз, и Гарри увидел признаки хорошо контролируемого сумасшествия и садизма в этих блестящих глазах, и это даже больше испугало его. Раньше пристальный взгляд Снейпа помогал ему уравновесить своей заботой этот садизм, чтобы закрепить некоторые его чувства в реальности, но теперь он был безнадежно одинок, возможно, навсегда.

Никто не знает, что он здесь.

Никто не спасет его.

Разрезы и огонь.

Пальцы, расширяющие разрезы.

Тошнотворное чувство. Эти пальцы оскверняли его через разрезы. Гарри был уверен, что это хуже изнасилования. Эти пальцы проникали в тело и…

Кричал и кричал.

Он не мог выдержать это. Не боль. Тошноту. Вторжение.